|
Филипп, мы знаем, что начались репетиции спектакля «Дядюшкин Сон» по произведению Ф.М. Достоевского. Что это будет за постановка?
Это спектакль, который ставит Борис Мильграм, продюсирует и работает над созданием пьесы Эдуард Бояков. Я работаю как художник-постановщик. По сути, я занимаюсь созданием среды. Сейчас вместе с Галей Солодовниковой мы разрабатываем все это более подробно – по персонажам, по костюмам; в том числе я репетирую отдельные сцены в качестве второго режиссера.
«Дядюшкин сон» неоднократно ставился на театральных сценах всего мира; будет ли ваше прочтение принципиально отличаться от предыдущих?
«Дядюшкин сон» – это, конечно, хит театральных постановок. Это ранний Достоевский, имеющий во многом водевильный сюжет, довольно сильно облегченный, этакий Достоевский light’s. Герой, о котором в дальнейшем у Достоевского написаны романы – такой, как Раскольников, ну и так далее – в «Дядюшкином сне» он герой не второго, а даже третьего плана. Но он обязательно присутствует, и связанные с ним события являются исходными событиями для произведения.
Мне сложно говорить о прочтении, поскольку мы еще не начали «собирать» спектакль. Все основные игровые сцены делает Борис Мильграм. Я занимаюсь пространством, декорациями, светом, решением персонажей; сейчас мы начали работать с актерами, делаем этюды, пытаемся увидеть среду, в которой все это происходит.
Постановка будет классической или вы переносите действие в современную реальность?
Пожалуй, тут нельзя сказать однозначно. Понимаете, любая постановка так или иначе оказывается в современной реальности, если это не реконструкция старого театра – Малый театр, вчистую реконструирующий способ игры конца XIX века, мог бы стать русским Кабуки. Мы, конечно, связываем происходящее с современной реальностью, но не впрямую. Вы спрашиваете об актуальности – скажем так, мы работаем над тем, чтобы она не была лобовой. Реальность спектакля не будет современной – скорее, сюрреалистической, в духе позднесоветской эстетики.
Когда и где состоится премьера, какова продолжительность спектакля?
Мы решили, что спектакль должен быть коротким. Не трехчасовым. Заложенное время хронометража – примерно час сорок минут, может, чуть-чуть больше. Нам вообще кажется, что спектакли должны становиться короче и короче. Так меняется зрительское восприятие. Этот спектакль – час сорок без антракта. Это актуальная вещь, которую я могу, пусть и с небольшим усилием, проглотить и выйти. Мы хотим, чтобы это было целостное зрелище, чтобы восприятие не разбивалось антрактом.
Премьера спектакля состоится в конце октября – начале ноября на большой сцене «Театра «Театра».
Ваше пребывание в Перми стало почти постоянным. Что вы думаете о городе, чувствуете ли себя здесь своим? Связаны ли ваши дальнейшие творческие планы с этим городом?
Да, мне здесь хорошо! Многие удивляются, почему люди готовы ехать из Москвы в Пермь, однако в этом нет ничего удивительного. Существует шутка, что Москва – город одного дела. То есть в силу объективных причин там можно успеть сделать только одно существенное дело за день. А еще в какой-то момент там стало тяжело дышать… Нет, безусловно, там очень много всего хорошего, происходит масса культурных событий, но атмосфера такова, что сложно проводить исследования. Ты должен постоянно что-то выдавать, какой-то результат. На всё остальное нет времени.
Здесь как-то по-другому. Я прихожу к актерам на репетицию, и – может это цинично звучит – они не смотрят на часы, чтобы убежать побыстрее по своим делам, не дожидаясь её конца.
К тому же, здесь хорошая компания. В Москве за день на один позитивный контакт может приходиться с десяток негативных. Из-за этого приходится постоянно находиться в полузакрытом состоянии. Скажем так, здесь что-то вроде арт-резиденции, где можно спокойно жить и работать в команде.
Дальнейшие творческие планы тоже связаны с Пермью?
Да, в марте запланирован выпуск еще одного спектакля на большой сцене. Осенью для него планируются специальные актерские тренинги. Контракт пока не подписан, поэтому больше я пока сказать не могу (улыбается)
|
